Оправдание слабости непростительно

 

Писатель и политолог Кирилл Бенедиктов отвечает политологу Глебу Кузнецову

 

Политическая аналитика чурается эмоций. Читая статьи, проходящие по этому ведомству, редко испытываешь сильные чувства разве что отдаешь должное компетенции того или иного автора, или, наоборот, слегка усмехаешься, видя, что автор не вполне разбирается в том предмете, о котором взялся судить.

 

В случае с текстом Глеба Кузнецова По пути войны, предначертанному Западом, всё иначе. Компетенция автора сомнений не вызывает, как, впрочем, и желания усмехаться. Тем не менее после прочтения текста остается неприятное послевкусие, будто коллега в данном случае выступил в роли ловкого фокусника, морочащего читателя с помощью своих профессиональных навыков и умений.

 

Начнем с того, что Кузнецов поправляет Владимира Путина, назвавшего русский народ самым большим разделенным народом мира. Правда, президент России сказал это 18 марта, сразу после знаменитого крымского референдума. Тогда вряд ли кому-нибудь пришло в голову подвергать эти слова ревизии.

 

Не то три с половиной месяца спустя: концепция изменилась.

 

Сегодня стремление части российской элиты всеми силами увернуться от лобовой конфронтации с Западом делает снова не модными рассуждения о разделенности русского народа. Напротив, гораздо более востребованными становятся концепции, согласно которым провозглашенные русскими и тяготеющими к России украинцами республики Новороссии являются протогосударствами, мешающими России, поскольку они цитирую сняли с повестки дня темы развития, экономики, целей не военного вмешательства в дела сопредельных государств и вообще отвлекают нас от решения настоящих задач и внутри страны, и на международной арене.

 

Разумеется, тот, кто произнесет прямым текстом: так, мол, и так, нам даром не нужны бунтующие области Юго-Востока, это украинский геморрой, пусть с ним Киев разбирается рискует оказаться как минимум непонятым. Поэтому Кузнецов идет на хитрость: он посвящает большую часть своего текста анализу последних событий в арабском мире, в частности, новой гражданской войне в Ираке, которую ведет движение ИГИЛ против официального Багдада.

 

Идея проста: хаос на Ближнем Востоке выгоден американцам, задача которых недопущение появления силы, способной бросить им вызов или хотя бы выйти из-под их контроля. А потом, словно невзначай, Кузнецов ставит на одну доску арабский ИГИЛ и русские республики Новороссии и делает вывод: нестабильность у южных границ России явление того же порядка, что и гражданская война в Ираке.

 

И Запад, толкая Россию к военному решению проблемы Юго-Востока, коварно стремится втянуть ее в парадигму арабского пути развития. Отвлечь от поистине насущных задач освоения Дальнего Востока, привлечения иностранных кадров в вузы и т.п. Для обоснования этого тезиса ему (Кузнецову, конечно, а не Западу) и нужна ревизия высказывания Владимира Путина о самом большом разделенном народе в мире. Теперь самый разделенный народ в мире это арабы.

 

На первый взгляд какая-то логика в этом есть. Действительно, около 85% арабов проживает в восьми странах, преимущественно в Северной Африке и на Ближнем Востоке. С другой стороны, назвать их разделенным народом не каждый специалист согласится: ведь арабы-марокканцы от арабов, проживающих к югу от Сахары, отличаются сильнее, чем русские, например, от сербов. Арабов, таким образом, не с русскими надо сравнивать, а по крайней мере со славянами в целом, тем более что численность их примерно равна 350 млн арабов и чуть больше 300 млн славян.

 

Это во-первых. Во-вторых, у арабов нет и не было (со времен Халифата) государства, которое бы во многом определяло развитие земной цивилизации и претендовало бы на статус сверхдержавы. У русских такое государство было, и, смею надеяться, еще будет. Более того: реальная мощь современной России, с учетом ее мобилизационных возможностей, превосходит потенциал других центров силы на евразийском континенте.

 

Таковых немного: ЕС, Индия и Китай.

 

Военное измерение единой Европы сознательно выхолащивалось как ее лидерами, так и союзниками из-за океана и в настоящий момент сводится в основном к системам (правда, очень хорошим) логистики и связи. Индия не имеет ни причин, ни желания бросать вызов России. Пекин, вопреки страшилкам доморощенных атлантистов, заинтересован не в конфронтации с Москвой, а в укреплении взаимовыгодного сотрудничества (почему отдельный и долгий разговор; достаточно, впрочем, и того, что между китайской и русской цивилизационными парадигмами не существует таких критических противоречий, как между русской православной и западной протестантской цивилизациями).

 

Впрочем, на евразийском материке есть еще один центр силы, который неправильно было бы сбрасывать со счетов: это Иран. О его роли мы поговорим чуть позже, а пока вернемся к построениям Кузнецова.

 

Теория, согласно которой хитроумный вашингтонский обком втягивает Россию в военные действия на Юго-Востоке, чтобы подвергнуть ее новым санкциям и изоляции, не нова. В той или иной степени она муссируется всеми, кто страшится ухода из нашей страны платежных систем Visa и MasterCard и не хочет терять возможность летать на уик-энд в Лондон или на шопинг в Милан.

 

Что касается изоляции, то весной, когда позиция Москвы в отношении украинского кризиса была тверда и бескомпромиссна, нам начали выражать поддержку как страны, ранее числившиеся в лагере нейтральных (вроде той же Индии), так и считавшиеся вассалами Вашингтона (например, Афганистан). Впрочем, недавний восторженный прием, оказанный Владимиру Путину в Австрии, показывает, что и пресловутый Запад совсем не монолитен в своем отношении к крепнущей на глазах России.

 

Вот в этом и кроется основная слабость концепции о коварном плане Запада по заманиванию России в войну. И в Брюсселе, и в Вашингтоне действуют (иногда и друг против друга) силы, добивающиеся разных, зачастую прямо противоположных, целей. Как на Ближнем Востоке, где, вопреки Кузнецову, существуют мощные силы, не контролируемые США, так и на Украине.

 

На Ближнем Востоке такой силой является шиитский Иран. Иран, сближение с которым было одной из основных задач второго президентского срока Барака Обамы. Оно должно было коренным образом изменить весь расклад сил в регионе, ослабить связь Вашингтона с Эр-Риядом, а также уменьшить влияние Израиля на Капитолийский холм.

 

Это сближение стало возможным после деэскалации сирийского кризиса, когда при активной помощи Москвы США отказались от военного вмешательства в конфликт. Именно в этот момент тандем ЛавровКерри на глазах стал превращаться в наиболее эффективный инструмент американо-российского сотрудничества, а совпадение интересов российского и американского лидеров позволило надеяться на создание новой глобальной архитектуры безопасности.

 

Именно в этот момент и был нанесен расчетливый удар по Украине, сломавший не успевшую окрепнуть конструкцию нового порядка на Ближнем Востоке. Наступление ИГИЛ на проамериканский Багдад происходит вовсе не в интересах мирового гегемона ибо у этого гегемона нет сейчас единой стратегии, а в интересах тех могущественных финансово-политических групп, которые противостоят сторонникам сближения США и Ирана.

 

И в их же интересах марионеточный режим Киева ведет сейчас войну на уничтожение с русскими Новороссии. Ту самую войну, которая, по мысли Кузнецова, мешает нам сосредоточиться на своих внутренних проблемах.

 

Но когда падут последние бастионы защитников Славянска и Донецка, когда сотни тысяч беженцев хлынут через границу в Россию, когда по залитым кровью улицам городов и сел Юго-Востока будут маршировать батальоны национальной гвардии и отряды Правого сектора, когда в 100 км от Воронежа и Ростова-на-Дону встанут на боевое дежурство американские противоракеты поможет ли нам программа привлечения иностранных преподавателей в вузы?

 

Не имею морального права призывать к вводу наших войск на Юго-Восток. Такое право есть лишь у тех, кто сам, с оружием в руках, защищает свободу Новороссии от карателей марионеточного киевского режима. Но в одном я уверен: делать вид, что война, которая идет сейчас в непосредственной близости от наших границ, не наша война, нельзя.

 

Там убивают наших братьев и сестер. Там убивают тех, кто хочет быть вместе с Россией. Отвернуться от них, оправдывая себя тем, что, выступив на защиту Новороссии, мы пойдем на поводу у наших врагов, непростительно.

 

Это оправдание слабости, а слабость в политике всегда означает поражение.