Російська хвороба

 

Михайло Дубинянський, УП _ Субота

 

24 травня 2014

 

Первую крупную вспышку сифилиса в Европе в конце пятнадцатого столетия связывают с походом французского короля Карла VIII в Италию. Источником заразы стала его многотысячным армия, сопровождаемая обозом проституток.

 

Вскоре в обиход вошло выражение "французская болезнь". Но, конечно, это было чистой условностью: интернациональный недуг не щадил никого, от римского папы Александра VI до императора Рудольфа II Габсбурга.

 

Сегодня мы можем использовать столь же условный термин "российская болезнь". О том, что соседняя Россия давно и тяжело больна, не говорит только ленивый. На европейском континенте трудно найти другую страну, практически поголовно зараженную нетерпимостью, агрессией, милитаризмом и шовинизмом.

 

Историческое время здесь движется вспять, достигнув середины прошлого века. Ненависть вновь считается гражданским долгом, жестокость добродетелью, деспотия благом, отторжение чужих территорий светлым всенародным праздником.

 

Вирус вражды овладел умами миллионов.

 

Он повсюду на российском телевидении и в социальных сетях, в пьяных разговорах и официальных заявлениях МИД РФ.

 

Он поражает старых и молодых, бедных и состоятельных, откровенных люмпенов и людей, которые до недавнего времени казались интеллигентными и милыми.

 

Он заставляет оправдывать любую подлость властей, восторгаться насилием, бряцать оружием и ненавидеть всех подряд: Америку, Европу, НАТО, Грузию, Украину, прибалтов, "чурок", демократов, либералов, геев, кощунников, полумифических бандеровцев.

 

Перед заразой устояла лишь незначительная часть российского общества, тут же зачисленная в "национал-предатели".

 

Больной российской болезнью представляет серьезную угрозу для окружающих. Причем не только из-за своего неадекватного поведения, но и как источник инфекции.

 

Столкнувшись с агрессией россиян, украинцы постепенно заражаются соседским недугом. И, пожалуй, это самое прискорбное из происходящего ныне.

 

Еще недавно мы твердили, что Украина не Россия. Наше общество было намного лучше: мягче, терпимее, человечнее. У них Чечня, Дагестан, Норд-Ост и Беслан у нас двадцать лет мирной жизни.

 

У них гражданская война в центре Москвы, расстрел Белого дома из танков, Манежная площадь и погромы в Кондопоге у нас безобидные митинги, бескровная Оранжевая революция, вечный поиск политических компромиссов. У них диктатура и цензура у нас партийная конкуренция и свобода слова. Перенес жестоких соседских порядков на украинскую почву казался чем-то нереальным.

 

Но, как выяснилось, скатиться на российский уровень не так уж сложно. Первые симптомы соседской болезни в Украине проявились несколько лет назад и поначалу затронули лишь политическую элиту. В 2011-м у нас появился собственный Ходорковский: президент Украины избавился от своей соперницы, бросив экс-премьера в тюрьму.

 

Ничего подобного украинская политика еще не знала, хотя в тот момент не все понимали, что прежний порядок обречен. Долгое время сохранялась надежда на целительное вмешательство Европы, но улучшения не последовало. 30 ноября 2013 года российская болезнь выплеснулась на улицы: мирных митингующих в Украине никогда не разгоняли с такой жестокостью.

 

Инфекция стремительно распространялась, превращаясь в избиения и похищения гражданских активистов, бои с "Беркутом" на Грушевского, хладнокровный расстрел повстанцев на Институтской.

 

А затем в нашу страну пришли настоящие горячие точки, захваты заложников, истязания пленных, антитеррористические операции с десятками погибших, взаимные проклятия и воинственные заклинания в духе путинского "Мочить в сортире!"

 

Да, Владимир Владимирович приложил массу усилий для инфицирования Украины, и главными разносчиками российской болезни стали пророссийские силы. Но патриотическая общественность, противостоящая Кремлю, также подхватила соседский недуг. Вопреки надеждам, неприятие российского деспотизма и милитаризма не предохраняет от заражения.

 

Уровень ожесточения против "колорадов" неуклонно растет, сравниваясь с градусом ненависти к "бендеровцам". 2 мая многих украинцев вдохновила гибель сограждан в одесском Доме профсоюзов: погибшие уже не считались людьми, а лишь врагами. Это типичная реакция российского обыватели, ликовавшего по поводу гибели врагов в Чечне, Грузии или Всемирном торговом центре в Нью-Йорке.

 

Сегодняшнюю Украину делят на активистов с желто-голубыми и георгиевскими ленточками, на патриотов и предателей, на сепаратистов и защитников территориальной целостности.

 

Но существует и более глубокий ментальный разлом, разделивший наше общество на две части. На тех, кто радуется вражеским трупам, потому что они вражеские. И на тех, кто не может радоваться, потому что это трупы.

 

Первые уже поражены российской болезнью, хотя зачастую этого не сознают. Вторые пока сохраняют иммунитет. Надолго ли?

 

К сожалению, у войны свои законы и своя безжалостная логика. Чтобы сражаться на равных, нужно в чем-то уподобиться своему противнику. "Зло порождает зло", "Око за око, зуб за зуб", "Если враг не сдается, его уничтожают" теперь это не просто набор абстрактных максим, а наша повседневная жизнь. Если сепаратисты похищают и пытают людей, вспарывают пленным животы, избивают и убивают проукраинских демонстрантов значит, с ними нельзя церемониться и проявлять гуманность.

 

Если Москва ведет против нас полномасштабную информационную войну с применением Дмитрия Киселева значит, украинским СМИ следует забыть об объективности, непредвзятости и прочих демократических стандартах.

 

Если Россия выступает единым фронтом, выжигая инакомыслие каленым железом, значит, нам тоже надо закручивать гайки и преследовать идейных пособников врага.

 

Либерализм и терпимость грозят поражением, зато жестокость дарит шансы на победу. Правда, это будет не только победа над Путиным, но и победа над собственной человечностью.

 

Выстоит ли Украина под натиском России?

 

Сегодня этот вопрос волнует миллионы наших соотечественников. Но впору задать и другой, не менее животрепещущий вопрос а насколько выстоявшая Украина будет отличаться от северного соседа?